На этот раз меня ввели в черный коридор полностью пустой и только одна дверь.
Дверь вела в комнату полностью заполненную ядким дымом, один стол и пара стульев на всю комнату. В комнате сидел, только один заключенный с тремя врачами, один из них присел возле стены и наверное уже задыхался от этого смога.
Меня действительно удивил заключенный, с него даже костюм не смогли снять, в комнате кроме меня и врачей находились три военных последовавших за мной. Дым же вместе с смогом, красивым узором огибая шлем солдата выходили у него из нижних дыхательных клапанов шлема и пах человеческой плотью - поверьте мне, его узнаешь сразу и в мозгу даже мысли о том, что это другой запах не возникает. В комнате на меня никто не среагировал, хотя ждали именно меня. Руки заключенного были на столе разведены в стороны, ладони сжаты в кулаки и они выдавливали в металлических пластинах стола вмятины. Охрана вместе со врачами просто космически напряглись и ждали от меня тех слов, которые должны были разрядить обстановку.
Тем не менее у меня сработал защитный рефлекс танкиста: "Когда все плохо нужно взять в себя в руки" и я был спокоен как удав.
Как только я сел на свое место, заключенный вскрикнул:
-Zài zhànzhēng zhōng, nǐ shìgè gūér.
Это был единственный момент в моей жизни где не по телу, а по моим костям пробежались мурашки, как словно холод проел мою одежду, кожу, мясо и добрался до самой середины меня
Наверное я единственный в этой комнате понял, что только что прозвучало, дословно он сказал:
-На войне, я - сирота - Менее значимой фразы у китайских войск не было, наверное только, когда они клятву дают. У солдат это означает то, что по смыслу звучало так "Отрекаю семью свою, от грехов моих" - и вот, не знаю почему - я улыбнулся, наверное это было потому, что я так быстро разговорил его, но его фраза была не до шуток, ее говорят, только перед смертью, стало стыдно за такое моральное хамство и я опустил взгляд на папку лежавшую на столе. В ней единственно, что было так это его фотография в броне и где он был найден.
Дальше мы начали разговор, но уже на его родном языке, дословно описывать не буду, только смысл:
-Кто ты такой ?
В ответ, только молчание.
-Пойдем другим путем - Имя, фамилия, род деятельности, все данные о нахождении в армии - в ответ же снова молчание. Минуты мы не просидели в тишине как он решил ее нарушить.
-Я попросил священника, а не нового идиота с документами, я уже заждался.
-Мы... - не успел я довести до конца предложении как он меня прервал, разорвав железное кольцо державшие его руку и ударил по столу, все в зале содрогнулись.
-Как можно не выполнить такую простую просьбу? - прокричал он - Если мне не высказаться перед тем, кому будет интересно меня слушать - то я выскажусь перед тобой.
-Но...- и это были почти мои последние слова в этой комнате.
-Я родился в 2001 году в Лхасе, когда мне исполнился год, меня нашли в каком то забитом людьми районе.
Подобрала меня служанка, какого то знатного в том месте богача, из-за роботы она не могла нянчится с детьми и оставляла меня на ее мужа-безработного, для меня в будущем отца . Тот сам придумал мне имя Хуа Си - так по крайней мере меня записали в официальных службах.
Он же выбивает для меня место в элитной школе, которую я заканчиваю с отличием.
Но в не способности дать взятку меня выгоняют, даже не дав среднего образования.
Ровно через год я убеждаю ректора одно из университетов, что могу учится и пусть даст мне шанс, тот устраивает меня как повара в учебном заведении, и все же позволяет учится.
Снова, я заканчиваю с отличием, но не все так просто и без среднего образования продолжить обучение мне не удается.
В то время двое солдат уже нагрянула к моему отцу, тот отвечает где я и меня работающего по ночам застают в одном из складов для продуктов, моющим полы. Мне говорят, что я игнорирую повестки, без суда засовывают в автобус и везут прямо в военную часть, где как раз была недостача в молодняке.
Тогда мне было 23 года, я и думать не хотел, что здесь начнется мой последний путь.
2025 вспыхивает война с Вьетнамом, снова спорные территории, кто бы мог подумать?
Молниеносные продвижение вьетнамских войск, заставляет командование мобилизовать наш полк и в том числе меня.
После многих кровопролитных сражений, большинство моих товарищей умирает, кто на фронте, кто от ранений. С остатков нашего и других полков создают новый.
Пробираясь по территориям где проходит оккупация, нам дают твердый приказ расстреливать любое мирное население, чем только мы и занимались большую часть времени и с этого момента я уже не просто солдат.
2027 мы подобрались к Ханою, но официально войска Вьетнама уже сдались, на нас же снова вешают расстреливать мирное население и в дальнейшем мы являлись основным рычагом репрессий в регионе.
В моем взводе меня прозывают Pínkùn fùnǚ shāshǒu - что по традиционному - "убийца неудачник" - это прозвище произошло от игры с монеткой, которую мы сами придумали. Тот кому выпадет решка, будет должен убить всех оставшихся детей и женщин.
Три года верной службы, звание офицера и мне любезно присылают письмо о том, что я слишком важен, и отпускать столь информированную личность никак нельзя.
Такие заявления, окончательно подрывает во мне всяческое желание жить и через два месяца, я принимаю попытку сделать самоубийство и как все таки красиво получилось получилось - я выживаю, становлюсь военным инвалидом и ровно через три дня подготовки, не известно к чему, меня сунут в специальный костюм. Просыпаюсь я в 2034, моя депрессия полностью подавлена разными лекарства и чувствуя себя в полном расцвете сил продолжаю службу.
Нашу группу отсылают во всякие локальные войны с которыми мы справляется феноменально эффективно, мы славимся откровенной жестокостью и количество жертв мирного населения тогда уже никого не волновала, главное было справится без следов.
На этом месте рассказа мне очень сильно хотелось его прервать, но он мне и шанса не дал.
-К 2039, я уже выполняю роль командующего инквизитора, но "они" называют этот чин совсем по другому и зря, ведь я полностью соответствую такому определению. Дальше постоянно вспыхивают бунты, мы постоянно проводим репрессии, но главное - что меня это абсолютно не волновало, мой костюм всячески подавлял любую мою негативную эмоцию и я знал, что мои действия, только для общего блага.
Далее в 2043, по собственному желанию меня отряжают в штатные, я с легкостью нахожу любовь всей моей жизни - по крайне мере мне тогда так казалось, она была поражена моей беспредельной харизмой, умом, орденами, славой среди солдат, физической формой от моих постоянных тренировок.
К 2047 мы живем в одном городе на границе, у меня уже трое детей, и ожидая четвертого ребенка меня снова призывают на службу.
Я всячески сопротивляюсь, выдумываю проблемы связанные со своим здоровьем, ищу лазейки в законах, но вспоминая мое будущее останавливаюсь и мне становится ясно, что это ничем не поможет.
На этот раз, наши всячески пытались отбить кусок территорий России, что у них не получается из-за одного города на границе, переодевшись в российских экстремистов, мы направляемся туда и расстреливаем все мирное население, сжигая трупы и дома, размещаем бутафорное химическое оружие и утверждаем, что включим его и здесь, и в Москве, если те не найдут целую кучу денег, я даже не помню сколько.
В поселке мы ее благополучно взрываем, а в Москве оперативник случайно повредил клапаны бомбы, сам он умирает от отравление, а в город выпускается безопасная доза токсинов, но это даже не главное, шума то мы натворили. Наши симулируют взятие города под контроль китайскими войсками, а мы благополучно уходим по всю эту красивую шумиху, дальше все сделала политика.
В эту минуту комнату покидает один из солдат, бедняга уже не мог держатся в таком заполненным смрадом помещении.